02.02.2014 в 04:10
Пишет WTF Snarry 2014:

WTF Snarry: 2 level, texts G-PG-13, часть 8, миди: "Каверзы Купидона"





Название: Каверзы Купидона
Переводчик: WTF Snarry 2014
Бета: WTF Snarry 2014
Оригинал: shiv5468, Cupid Stunt, разрешение получено
Размер: миди, 7914 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Северус Снейп/Гарри Поттер, разные
Категория: слэш, гет
Жанр: юмор
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: ругательства и дурные каламбуры
Краткое содержание: Написано на Снарритон-11 по заявке: После смерти Снейп становится купидоном. Самым ворчливым, самым упрямым, самым циничным купидоном из всех, но делает свою работу — пока ему не поручают заставить Гарри Поттера влюбиться. А может, он провалит задание? И вообще, стоит ли вручать лук и стрелы злопамятному человеку, который без колебаний выстрелит в спину?
Примечание: все совершеннолетние.
Размещение: после деанона переводчик сам разместит, где пожелает
Для голосования: #. WTF Snarry 2014 - работа "Каверзы Купидона"



Северус не сомневался, что умрет.

Его ангел-хранитель, если такового ему назначали, с самого его рождения отлынивал от обязанностей и устраивал себе перекур за облаком. И теперь, испуская дух в грязной лачуге на руках несносного мальчишки, Северус не рассчитывал ни на отсрочку в последнюю минуту, ни на шанс из миллиона, ни на гребаное облегчение.

Такое кому угодно было бы обидно.

Когда Поттер небрежно опустил его голову на пол, Северус поморщился. Он хотел отматерить мальчишку напоследок, но не хватило сил, и вскоре он скончался.

➳ ♥ ➳

Когда он открыл глаза, в голове мелькнула мысль, что загробная жизнь выглядит многообещающе. Там были крылья. А крылья — это хорошо, особенно, если они белые и с оперением, а не из красной змеиной кожи с серным душком.

Потом закралось сожаление о Люциусе, который не сможет лично убедиться, что магглы не ошибались в своих представлениях о Небесах. Северус тихо фыркнул.

Когда же он пригляделся, по спине пробежал холодок. Крылья оказались маленькие и прилагались к пухлому ребенку, который смотрел на него до жути понимающим взглядом и был вооружен луком и стрелами.

Северус чертыхнулся.

— Значит, это все-таки ад. По крайней мере, можно надеяться, что когда-нибудь Люциус составит мне здесь компанию.

— Ад? — переспросило ангельское создание. — Почему ты решил, что это ад?

— Ты купидон. Что для меня может быть хуже, чем навсегда застрять в Дне святого Валентина? Придет треклятый срок, и Лили навернется с этой лестницы прямо в объятия Джеймса чертова Поттера. Им будет тринадцать, снова и снова. Снова и снова, пока я не сорвусь и не попытаюсь повеситься на собственных кишках.

— Ты пессимист, — заметил купидон. — И я не просто купидон. Я Купидон.

— И что, мне упасть в обморок от удивления? — Северус приподнялся на локте. — Если ты Купидон, я хочу подать жалобу.

— Жалобы мы не принимаем, — ответил тот. — По сложившейся традиции, если ты считаешь, что с тобой поступили несправедливо, ты должен обратиться в стихотворной форме к розе, соловью или чему-нибудь еще.

— И чем это поможет?

— Это станет произведением мирового искусства, — пояснил Купидон. — А больше ничем. Ты всегда можешь воззвать к маме, но... — он пожал плечами, — она не склонна сочувствовать парням. Ее, так сказать, слегка заездили, и теперь она ужасно обидчивая.

— Отнюдь, — повысив голос, возразил Северус, — не обидчивей, чем я.



➳ ♥ ➳

У Афродиты было два прекраснейших кувшина.

Возможно, эксперт назвал бы их амфорами или каким-то другим пышным словом, восхитился красной глазурью и изображением Минотавра, но Северус счел их кувшинами. Он надеялся, что в них осталось немного вина, и неудачнику в любви перепадет хотя бы глоток-другой.

От них нельзя было оторвать глаз, потому что иначе взгляд уперся бы в голую грудь, а Северусу не улыбалось быть растерзанным в клочья из-за мнимого оскорбления какой-то богини.

— Купидон говорит, ты хочешь подать жалобу, — обратилась к нему Афродита. Ее негромкий голос звучал тепло и ласково. Таким тоном разговаривал Его Темнейшество непосредственно перед тем, как с гневной отповедью наложить Круцио.

— Хочу, — решительно подтвердил Северус. — Меня обманули.

— С любовью? Не говори мне про обманщиков. Я по ним эксперт, — фыркнула Афродита, становясь похожей на Молли, когда та что-нибудь Осуждала.

— Со смертью.

— С этим не ко мне, — ответила Афродита.

— Всегда так, — с горечью заметил Северус. — Никто никогда не занимается проблемами.

— Я не занимаюсь смертью, — возразила Афродита. — Я занимаюсь любовью.

— Так что произошло?

Афродита моргнула, затем поддернула шаль — сотканную из самого небесного воздуха — поплотнее на груди.

— Гм, что ты имеешь в виду, говоря «что произошло»?

— Любовь, — Северус впился в нее взглядом. — Когда мне давали шанс на любовь? Разве у каждого человека не должно быть второй половинки?

— В теории да, — подтвердил Купидон. — Но нет гарантии. Боги не обещали, что Половинка непременно найдется.

— Вы пустили на небеса юристов?

Оба божества слегка замялись.

— Настоящие юристы попадают на небеса, возможно, находят свое счастье, а мне не довелось даже постоять рядом со своей Половинкой.

— Не стоит грубить, — огрызнулась Афродита.

Купидон что-то прошептал ей на ухо.

— Прости, — охнула она. — Я, кажется, превратно тебя поняла.

— И это тоже. Взгляни, мало того, что я умер, не обретя любовь, так меня добил никто иной как гигантский фаллический символ. Я спрашиваю — разве это справедливо? Разве это вписывается в понятие гармонии? Разве это не очередная чертова колоссальная насмешка?

Афродита буравила его суровым взглядом, затем похлопала по земле рядом с собой.

— Почему бы тебе не присесть и не рассказать мне обо всем?

Северус устроился рядом, сев по-турецки.

— Вина? — предложила богиня.

— Не откажусь, — ответил Северус и взял протянутый кубок.



➳ ♥ ➳

До сих пор Северус не встречал никого, кто согласился бы его выслушать. Лили то и дело заглядывала ему за плечо: вдруг там происходит что-то поинтереснее. Люциус отвлекался так же, высматривая более важных потенциальных собеседников. А Альбус всегда обрывал его, предпочитая побыстрее получить нужные сведения.

Сейчас же от непривычного отношения голова шла кругом.

Так вот что значит искренне заинтересованный слушатель, неравнодушный к твоим словам. Очевидно, существовала и обратная сторона, когда приходилась эту роль брать на себя, но Афродита за тысячи лет, по-видимому, не привыкла облегчать душу.

— Меня никто никогда не любил, — сказал Северус, тщательно подбирая слова.

— Бедняга, — посочувствовала Афродита. — Иди сюда, дай мне загладить свою вину.

И он оказался носом в ложбинке между пышных, надо признать, грудей.

— Мадам, — сказал он, — как я ни ценю ваше великодушие, я не из тех мужчин.

— Неужели? — Афродита похлопала его по спине и вздохнула. — Лучшие — все не из тех. Вопиющая несправедливость.

— Хм-м? — вопросительно промычал Северус.

— Геи.

Он с усилием выпрямился, готовый выпалить имя Лили. И резко захлопнул рот. Пренебрежения богиня точно не стерпит.

— Ну, да, — пожал он плечами. — У меня сложилось противоположное впечатление. Все лучшие — натуралы.

— Знаешь, с этим действительно надо что-то сделать, — заявила она. — Это несправедливо. Неправильно. Ты не должен был умереть девственником.

Северус решил не заводить разговор о своих немногочисленных победах на поприще любви, и беспрепятственно позволил очернить свою репутацию. Он был девственником... только в эмоциональном смысле. Он ни разу не был с тем, кого бы любил. Иногда партнеры ему даже не нравились, но секс есть секс, а в его положении не стоило привередничать.

— Я что-нибудь придумаю! — Афродита выскользнула из-под него и поднялась без всякого изящества, рискуя отпугнуть самых рьяных почитателей. Сунула пальцы в рот и свистнула, отчего у Северуса зазвенело в ушах.

Появился хмурый Купидон, помахивая крыльями.

— Чего тебе, мам?

— Как насчет того, чтобы взять ученика? Ты вечно жалуешься, что у тебя куча работы, и как тебе хочется больше бывать с Психеей.

— Ну...

Может, боги не всегда внимают молитвам, но даже им трудно отказать маме.



➳ ♥ ➳

Северус всегда знал, что существуют вещи похуже смерти. Он сталкивался со многими из них: жестокими пытками Его Темнейшества или Беллы, сдвоенными Зельями у Гриффиндора и Слизерина в понедельник с утра. Последние и в лучше времена были взрывоопасной смесью, так еще жару добавлял Невилл «Котлоплавильщик» Лонгботтом и его помощница, а то и сообщница Буйногривая Грейнджер.

Все это меркло по сравнению с унижением взрослого мужчины, одетого в подгузник.

По слухам, Люциус у себя дома снимал напряжение ползаньем по полу в подгузнике. Но поскольку причиной тому было сексуальное извращение, Правилам слизеринца это не противоречило — в отличие от необходимости ходить в подгузнике, нося за плечом тыкавшиеся в ухо лук и стрелы. К тому же это была работа, а Люциус «Альфонс» Малфой в своей жизни палец о палец не ударил.

Похоже, во всех возможных вариантах бытия Северусу предназначалась роль подручного.

А еще чертово одеяние приходилось то и дело поправлять, чтобы оно прикрывало задницу. Люди, может, и не увидят, но ветер добраться мог.

С мрачным видом Северус приземлился на каменную стену в одном из малолюдных хогвартских двориков и выудил из подгузника конверт с именами жертв.

«Рональд Уизли
Гермиона Грейнджер
Гарри Поттер
Невилл Лонгботтом».


Выбор был понятен. Герои получат в награду любовь, почитание и столько жаркого секса, сколько смогут выдержать, что в случае Лонгботтома...

Северуса передернуло.

«А вот хрен вам», — подумал он.

Если ему не светит счастливый конец, другие тоже его не дождутся.



➳ ♥ ➳

Северус решил начать с малого.

Несмотря на многочисленные испорченные котлы, он не таил зла на Лонгботтома. Точнее, умерил свой праведный гнев, решив, что мальчишка неплохо постарался, попортив кровь обоим Кэрроу и уничтожив Нагини.

Тем не менее, было бы неправильным осчастливить его по полной. Лонгботтом оказался в некоторой степени полезным, но его деяния не шли ни в какое сравнение с вкладом Северуса, а значит, и награду следовало отмерять в той же пропорции.

Но если он, Северус, скончался, означало ли это, что Лонгботтом имел право разок кончить?

Северус хихикнул про себя и отправился на поиски мантии, а затем — своей цели.

Охранные чары, как ни странно, его пропустили — то ли потому, что он был мертв, то ли их не меняли. Мантии аккуратно висели в шкафу в ряд: благородно-черного оттенка, черного и темно-черного. Северус вытащил повседневно-выходную, в которой возился у себя в саду во время каникул, и с удовольствием накинул ее на себя, прикрывая наготу. Значит, он в каком-то смысле еще существовал.

Одетым Северус почувствовал себя лучше, хотя по виду, пожалуй, больше напоминал Смерть с косой, чем Посланца любви. Поглядевшись в зеркало, он со вздохом наколдовал на манжетах и вороте кайму из серебристых сердечек.

Черт бы побрал его, прилежного ученичка, и черт бы побрал Афродиту, добренькую и понимающую. Он сунул конверт с инструкцией в карман, закинул лук за плечо, подражая Робин Гуду из фильма, который в юности видел по телевизору, и пошел искать гриффиндорцев.

В этот час в Большом зале подавали завтрак, а значит, охоту следовало начать оттуда.

Он оказался прав. Среди кучи народу были все его цели. Грейнджер, Уизли, Поттер, Лонгботтом — они сидели рядом и оживленно болтали.

Даже смерть и разрушение не могли помешать гриффиндорцам уплетать овсянку и горячие сосиски. Никакого чувства эстетики, никакой изысканности, никакой...

Северус втянул носом воздух.

Сосиски были хороши.

Ободренный подтверждением своей материальности Северус выждал, и как только Уизли повернулся к Грейнджер, ловко призвал сосиску. Отменный вкус не уступал ее виду. Северус вытер рукавом потекший по подбородку жирный сок. Невидимость давала свободу. Все вдолбленные матерью правила хорошего тона, все преподанные Люциусом уроки вежливости и все полученные навыки плохого парня легко забылись.

Пару сосисок и тост спустя Северус был готов действовать.

Ни инструкций, ни учебного пособия, ни алгоритма никто, как обычно, не предоставил. Только лук и стрелы, ничего более. Ни намека на то, что парочки нужно подбирать с учетом характера, цвета волос, размера банковского счета или иных критериев, хотя он меньше всего подходил для того, чтобы решать, кто для кого будет хорошей парой.

Собственно говоря, он даже себе не мог подобрать партнера. Даже на одну ночь, не расплачиваясь галлеонами или чем-то еще.

Северус фыркнул, заправил стрелу, закрыл глаза, раз уж любовь слепа, и отпустил тетиву. Услышав глухой стук, он посмотрел вниз: вывалившаяся из лука стрела воткнулась ему в ногу.

Понадобилось секунды две, чтобы получить ответ на мысленные вопросы: избавлен ли он, будучи мертвым, от боли — оказалось, нет — и привлечет ли он ненужное внимание, если начнет скакать на одной ноге и ругаться — тоже нет.

Он вытащил стрелу и снова натянул тетиву. Прицеливаясь, он увидел, как последний кусочек сосиски исчезает между влажных розовых губ одного привлекательного субъекта. Поттера.

Северус вздрогнул. Почему он раньше не заметил мальчишку? Нет, уже не мальчишку. Пушок над верхней губой так и хотелось лизнуть, крепкие мышцы под мантией так и хотелось приласкать, а когда Поттер встал, чтобы выйти из зала, то продемонстрировал округлые, словно персики, ягодицы, которые так и хотелось укусить.

С его уходом для Северуса будто солнце зашло за тучу.

Он очнулся от грез и, повесив лук на плечо, последовал за своей целью. Поттера он не собирался отдавать никому, и ни смерть, ни невидимость не могли ему помешать.



➳ ♥ ➳

Северус быстро понял, что недооценивал своего милого. Гарри вовсе не гонялся за славой, а вот окружающим постоянно от него что-то требовалось: его личное время, внимание, поддержка и даже его тело. А кто поддерживал Гарри? Кто о нем заботился?

Это была вопиющая несправедливость, и Северуса переполняло желание ее исправить.

Особенно Гарри страдал по вине девчонки Уизли. Стоило ему выйти в коридор, она вцепилась в него и целых пятнадцать минут ныла, что он ее бросил, спасая мир, что так нечестно, и точно ли он не влюбился в Гермиону.

Гарри все больше краснел, выслушивая ее бессмысленные претензии, и спас его только Лонгботтом, который вышел посмотреть, что происходит. Гарри воспользовался возможностью и тут же сбежал, сбивчиво оправдываясь необходимостью посетить Больничное крыло. Человеку, которому требовалась медицинская помощь, не могла воспрепятствовать даже бессердечная вертихвостка Уизли.

Потребовалось всего лишь две стрелы. В одну секунду девчонка жаловалась Лонгботтому на несправедливую судьбу, а в другую, таращась на него круглыми глазами, заявила, что Невилл единственный, кто ее понимает, и присосалась к его рту с жадностью мурены.

Будь Северус еще жив, он бы с удовольствием назначил этим двоим отработку в противоположных концах замка до последнего дня их обучения.

Он задумчиво сморщил нос. Хотелось отыскать Гарри и полюбоваться его прекрасной фигурой, но на пути к снитчу маячили бладжеры, и часть из них носила фамилию Уизли. Первым делом — устранение соперников, ну а томные взгляды потом. Это по-слизерински.



➳ ♥ ➳

Застать Грейнджер и Уизли вместе оказалось нелегко. Она паслась в библиотеке; он — на квиддичном поле либо у обеденного стола, а обед давно закончился. К тому же мертвец без палочки не мог применить подчиняющее заклинание, даже при условии, что в голове Уизли было что подчинять.

Решение нашлось случайно. Буравящий затылок взгляд ощущают даже идиоты. Возможно, это был своеобразный атавистический инстинкт, позволявший даже глупейшим из обезьян догадаться о присутствии тигра за спиной, а Северусу — послать несчастного туда, где его ждала большая любовь.

И если Грейнджер таковой не являлась, то скоро это изменится.

— Чуть-чуть подальше, — подсказал Северус толстокожему Уизли. — Ничего страшного, книги не кусаются. Здесь ты в безопасности. Здесь есть кое-кто симпатичный.

Уизли перемещался между стеллажей столь же изящно, как тестрал в посудной лавке.

— Вот ты где, — сказал он кому-то. — Ты ведь вроде бы собиралась на прогулку.

Северус, более привычный к скудному освещению библиотеки, увидел, что это не Грейнджер, а одна из слизеринок. Он подумал, что надо бы подождать, пока оба объекта не окажутся вместе, но ему не терпелось вернуться к Гарри. Да, пожалуй, сводить влюбленных было труднее, чем казалось вначале.

Уизли и Грейнджер неплохо бы подошли друг к другу, но даже Северус не испытывал к девчонке столько неприязни, чтобы ей всю оставшуюся жизнь пришлось терпеть за столом дурные манеры Уизли.

Или ему — ее придирки, если на то пошло. Мужчине, вне зависимости от воспитания, утром был необходим покой. Значит, для Уизли стоило подобрать кого-то более приземленного, а для Грейнджер — более утонченного, того, кто открывал книги не только ради домашних заданий, но и для удовольствия.

В посмертии его характер явно смягчился.

Северус прицелился и выпустил стрелу. Та без усилий воткнулась Уизли между ребер. Мальчишка пошатнулся, затем выпрямился и с обожанием воззрился на девушку за библиотечным столом.

— Миллисент? — удивленно спросил он. — Почему я раньше тебя не замечал? Не замечал, какая ты потрясающая? Лицо, грудь, фигура... Держу пари, метлу ты из рук не выпустишь.

Не самое романтичное заявление, но оно вполне сошло за комплимент, особенно для девушки, сложенной, как дворовый сортир.

Северус взял другую стрелу и, обойдя книжные шкафы, разделался с Булстроуд. Бедняжка. Его слизеринцы не заслуживали таких мучений, но сама она вряд ли добилась бы большего.

За спиной Уизли появилась Грейнджер. Северус пробурчал проклятия, но, вспомнив, что его никто не слышит, выругался в полный голос. Потом решил, что поделом ей. Вечно она запаздывала, особенно, если дело касалось спасения зельеваров, истекающих кровью на полу.

Точно, поделом.

— Рон? — окликнула она. — Что ты делаешь с Миллисент?

— Клянусь в своей вечной любви, — ответил Уизли и выпятил грудь.

— Булстроуд? — голос Грейнджер дрогнул. Глаза ее наполнились слезами, когда она увидела, как Уизли и Булстроуд кинулись друг к другу, как...

Северус вздрогнул.

Ни одна метафора не могла передать ужас при виде начавших совокупляться двух шкафообразных недорослей, сталкивающихся и трущихся друг о друга, как тектонические плиты.

Всхлипнув напоследок, Грейнджер развернулась и унеслась прочь. Остановилась, чтобы открыть дверь, и выстрел Северуса попал в цель. Незачем было оставлять ее мучиться от неразделенных чувств к Уизли, а то своими жалобами она могла занять бесценное время Гарри.

За дверью оказался посетитель.

— Ой, — ойкнула Грейнджер, — это вы. Разве вы не прекрасны?

Люциус заморгал.

— Вы голову не ушибли? — осведомился он через пару секунд.

— Если я скажу, что да, вы поцелуете меня, чтобы все прошло? — хриплым голосом спросила она.

Люциус покашлял и переступил с ноги на ногу.

— Гм, нет, вряд ли.

Северус лихорадочно размышлял. Он не видел выхода из сложившейся ситуации. У Люциуса имелась обширная библиотека, но его никогда не видели с книгой в руках. Там он обычно попивал бренди и строил планы по захвату Магического мира. С другой стороны, от мысли стать аврором Гарри, кажется, еще не отказался, а если ненаглядный Гарри что-то хочет, ненаглядный Гарри это получит на блюдечке.

То есть никаких новых Темных Лордов.

Люциуса следовало держать под каблуком. Нарциссе это не удалось. А Грейнджер умудрилась не дать Гарри сбежать на верную смерть — милый, смелый мальчик, само совершенство — а значит, характер у нее был тверже.

Пустить стрелу Люциусу в сердце было секундным делом, но кое-что Северус собирался смаковать до скончания веков — потрясенный взгляд, в котором мелькнуло слащавое обожание, сменившееся задумчивостью, пока Люциус взвешивал выгоду от обольщения члена Золотого трио.

Выводы были сделаны, и действия последовали незамедлительно. Мадам Пинс предстояло обнаружить амортизирующие чары, а после догадки, для чего именно использовали ее стол — побагроветь от ярости.

Северус быстро удалился. Он и так слишком долго не видел своего Гарри, а некоторые детали, к примеру, задницу Люциуса, разглядывать не стоило. Хотя Грейнджер явно считала иначе.

После такого следовало хорошенько выпить. Досадно, что мертвым живительная влага была недоступна.



➳ ♥ ➳

Раньше Северус не курил, но нужно было успокоить нервы. Лишенный возможности выпить и снять баллы, он решил опробовать новый порок.

От хлопка, раздавшегося при появлении Купидона, он чертыхнулся и едва не проглотил наколдованную второпях сигарету.

— Как поживаешь? — поинтересовался мальчишка, помахивая крылышками, отчего листья на солнечном дворе шевелились. — Трудности есть?

— Нет, в сущности нет.

— Звучит зловеще, — крылышки беспокойно дернулись. — Объясни-ка поподробнее.

Северус начал долгий рассказ об утренних происшествиях, больше упирая на родство душ выбранных партнеров и меньше — на то, что стрелы едва попадали не совсем в те цели.

— Так ты выполнил все по списку, — подытожил Купидон с видом человека, который не верил ни одному слову, но был полон решимости все уладить одной силой мерцания глаз. Вспомнив мощь сумасбродного оптимизма Дамблдора, Северус побледнел.

— Вроде того.

— Нужно закончить.

— К чему спешить? — пожал он плечами. — У меня впереди целая вечность.

— Если стрела пронзит лишь одного влюбленного, а в другого... не выстрелить в течение двадцати четырех часов, пара будет проклята, — пояснил Купидон. — Обречена зачахнуть от невозможности реализовать свои чувства.

Своими словами Купидон все обесценил и запятнал, но любовь к Гарри осталась чистой и целомудренной.

— Об этом никто не упоминал, — сказал Северус. — Не то чтобы меня вообще ввели в курс дела. По крайней мере, Альбус в первый рабочий день показал мне, где находятся туалеты и где наливают чай.

Купидон пожал плечами.

— Не так уж трудно пускать стрелы в людей. Только не передавай мои слова маме.

Северус затянулся напоследок, откашлялся и хриплым голосом сказал:

— Тогда я лучше продолжу.



➳ ♥ ➳

Северус направился в Больничное крыло, поскольку Гарри обещался быть там. Но увиденное потрясло его до глубины души.

Перед ним на кровати, с торчащим над одеялом носом, с разметавшимися по подушке сальными волосами лежало его тело.

Он глупо вытаращился и заморгал, как первогодка, впервые увидевший двигающиеся лестницы. И стоял столбом, задаваясь вопросом, когда он успел так усохнуть.

Очнуться от раздумий его заставил вошедший в палату Гарри. Его милый Гарри пришел его навестить.

Гарри сел у постели и взял руку Северуса в свои. Мадам Помфри, заслышав шум, суетливо выпорхнула из кабинета и принялась подтыкать простыни и накладывать диагностические чары.

— Мадам Помфри, есть какие-нибудь изменения? — спросил Гарри.

— Дыхание выровнялось, это хороший признак, — ответила Поппи. — Не надо отчаиваться.

Северус почувствовал на руке что-то холодное и влажное. Гарри плакал, не выпуская руки. Его руки. Пошатываясь, он добрался до стула и с трудом сел.

— Охренеть, — пробормотал он. — Так я не умер.

— По-моему, он что-то сказал, — заметил Гарри. — Я точно видел, как его губы двигались. Вы видели?

«Сказал-сказал», — повторил Северус, но тело в кровати не шевельнулось. Что бы он ни сделал сначала, здесь крылась какая-то хитрость.

Краем глаза он отметил, что настроенная оптимистично Поппи ободряла Гарри и предлагала ему носовой платок, но в голове крутилась лишь одна мысль: «Я жив. Как мне вернуться в тело?»

— Он пытается говорить, — сказал Гарри, не отрывая глаз от того, кто лежал в постели. — Честное слово.

— Это хорошо, — откликнулась мадам Помфри.

— Я видел, — вздохнул Гарри, — клянусь.

— Я верю вам, и поэтому, когда он поправится и начнет огрызаться, вам нужно быть в форме.

Собравшись с силами, Гарри улыбнулся сквозь слезы и согласился поесть то, что принес домовик.

— Вы будете обедать? — спросил он. — Здесь есть сыр.

— Спасибо за предложение, мистер Поттер, но я успела перекусить, — Поппи помолчала и добавила: — Вы не посидите недолго с Северусом, пока я проведаю других пациентов?

— Конечно, — согласился Гарри. — Буду рад помочь. Тогда, сэр, мы останемся наедине. Рон ушел на встречу со своим фанклубом. Он думает, я не заметил, и что еще хуже, думает, что Гермиона ничего не подозревает. Вся эта слава слегка ударила ему в голову, — Гарри помолчал и неловко улыбнулся. — Ну, не только в голову.

Северус похвалил себя за сообразительность, проявленную при выборе партнеров для этих двоих.

— Хотя это неправильно. Он обжимался с Гермионой, а теперь не прошло и недели, как он вьется вокруг другой. И не одной. Гермиона говорит, что ей все равно, но мне кажется, это не так.

— Думаю, ей хватает ума понять, что она легко отделалась, — сказал Северус.

— Да, пожалуй, — откликнулся Поттер.

Возникла пауза, а затем они оба заговорили одновременно:

— Вы ответили мне. — Ты меня слышал.



➳ ♥ ➳

Поттер почти не изменился. Когда до него дошло, что Северус может разговаривать, он не стал раздумывать, позвать ли медсестру или сделать что-то еще полезное. Он заорал, затем выбежал из палаты и через полчаса вернулся с Грейнджер и Лонгботтомом, но без Уизли.

— Ты уверен, что он что-то сказал? — переспросила Грейнджер. — Я читала о магических комах, и в книгах говорится...

— Вечная всезнайка, — кисло отозвался Северус.

— Я его слышал! — воскликнул Поттер.

Лонгботтом покачал головой.

— Я ничего не слышал, и его губы не шевелились.

— Твою мать, — не сдержалась Грейнджер, в которой явно заговорили маггловские корни. Она бочком приблизилась к кровати и взглянула на тело Северуса. — Наверное, это какое-то проклятие, и его можем слышать только мы.

— Скорее всего, он преследует вас в наказание за то, что оставили его в Визжащей хижине, — с готовностью предположил Лонгботтом, считая себя в безопасности. — С него бы сталось. Вы ведь знаете.

— Единственное упущение в вашем великолепном заключении — кстати, благодарю, что приписали мне мстительность, как будто те, кто оставил вас умирать в луже крови, не заслуживают преследования, — я не совсем, черт подери, умер! Я лежу перед вами молча, без сознания, но, черт побери, все еще дышу! — рыкнул Северус. — Так что будьте любезны вспомнить об этом и разобраться во всем. Вы сильно обязаны мне, Лонгботтом.

— Он говорит, что не умер, — сказал Поттер, безжалостно сокращая резкую тираду. — Так что преследовать нас он не может.

— Вы считаете, что Лю... мистер Малфой ваш должник? — спросила Грейнджер.

— Разумеется, — Северус умолк и подумал, что девчонка, при всей ее назойливости и многословности, вовсе не глупа. — Хотя мои услуги Люциусу до полноценного долга жизни не дотягивают, его помощь бы пригодилась.

— Я схожу за ним, — предложила Грейнджер и покраснела.

— И не тратьте зря время, — напутствовал ее Северус.

В палате их осталось трое.

— С чего ей тратить зря время? — не понял Гарри.

— Похоже, она забыла об Уизли, — рассеянно ответил Северус, строя догадки о своей несостоявшейся смерти.

— Забыла? Гермиона? Ради Малфоя? — Гарри сел на край постели с разинутым ртом, так и манящим поцеловать. — Он же Пожиратель Смерти.

— Любовь меняет людей, — возразил Северус.

— И он старый! — Гарри мотнул головой. — Гермиона и Люциус... вы, должно быть, ошибаетесь.

— Я видел их своими глазами, — Северус с беспокойством взглянул на него и откашлялся. — Что, по-твоему, означает старый? С какого точно возраста?



➳ ♥ ➳

Люциус появился вслед за Грейнджер минут десять спустя, запыхавшийся. Северус предпочел думать, что они очень торопились прийти, а не остановились поразвлечься. Не стоило вспоминать о сценах в библиотеке, если в будущем он собирался вести сексуальную жизнь.

— Мне передали, что ты жив и разговариваешь, — обратился Люциус к тому, кто лежал в постели.

— Если можно так выразиться, — ответил Северус и встал сбоку от тела, чтобы не разговаривать с чужими затылками.

— А, ясно. Щекотливая ситуация.

Северус вспомнил о таланте Люциуса недоговаривать, что удачно сочеталось с его познаниями в Темных Искусствах.

— Есть какие-нибудь предположения насчет возможного проклятия? — спросил он.

— Проклятие? Я думал, что Нагини... — Люциус взмахнул руками, показывая роковое соприкосновение змеи и шеи, но имея достаточно такта не произносить слово «укусила».

— Добралась, — сухо ответил Северус. — Однако я не думаю, что это побочный эффект отравления или кровопотери. Его Темнейшество мог успеть поддать жару каким-нибудь заклятием, но мне было не до него.

— А, — протянул Люциус. — Это может быть галлюцинация.

— А точнее?

— Точнее сказать трудно, но тебе может казаться, что я тебе это рассказываю. Что звучит более разумно, чем можно было бы ожидать от человека, чьи мозги слегка затуманены колдовством, — улыбнулся Люциус улыбкой человека, точно знающего, как воздействовать на сознание. — Значит, берем за рабочую гипотезу, что это по-настоящему.

— А если нет, тогда, как плод воображения профессора Снейпа, мы помогаем ему найти решение проблемы, которую ему подкинуло его подсознание, — вставила Грейнджер.

Над психологическими проблемами, решение которых заключалось в романе Люциуса с Грейнджер или Булстроуд с Уизли, Северус размышлять отказался.



➳ ♥ ➳

Когда Люциус и Грейнджер занялись исследованием — вернее, Грейнджер заявила, что идет в библиотеку, а Люциус поплелся за ней, как привязанный — Северус волей-неволей решил за ними проследить. Как бы ему ни хотелось побыть с Гарри, для исполнения долгосрочных планов за ключом к спасению лучше было приглядеть.

Оторвать от Люциуса ее удалось лишь предложением заглянуть в полную опасностей Еще Более Запретную секцию, и то с заверениями, что без нее он далеко не уйдет.

— А теперь, когда моя сладенькая изюминка оставила нас наедине, рассказывай остальное, — заявил Люциус, глядя в ту сторону, куда направилась Грейнджер.

— С чего ты взял, что существует остальное? — попытался потянуть время Северус.

— Сегодняшним утром меня вполне устраивала моя жена. Помнишь ее? Высокая, стройная блондинка, отлично владеющая палочкой. А с полудня она кажется бледной луной по сравнению сияющей солнцем Гермионой. Это неестественно.

Северус понимающе хмыкнул и решил, что сейчас, будучи полумертвым и не рискуя получить проклятие, самое время все объяснить.

— Так ты помогаешь Купидону, а я влюблен в магглорожденную, потому что не оказалось нужной цели, и ты запал на Гарри Поттера?

Северус кивнул, затем спохватился, что его не видят.

— Э-э, да.

— Гм, полагаю, это необратимо?

— Пожалуй, да, — Северус оценил выдержку Люциуса. Ни смертельных угроз, ни проклятий, ни обещаний пыток, ни даже намека на обиду. — Кажется, у тебя нет особых возражений.

— Когда она рядом, ни о чем другом я не могу думать, и это прекраснейшее в мире чувство, — Люциус помолчал немного и по старой привычке нервным жестом откинул волосы. — Однако я надеюсь, что оно слегка притупится. В моем возрасте поведение подростка выбивает из колеи, а мне бы хотелось сосредоточиться не только на сексе. Особенно, когда можно хорошенько воспользоваться близостью с третью Золотого трио.

На секунду лицо его исказилось.

— Нужно что-то сделать для Нарциссы.

— Что ты имеешь в виду?

— Если у нее появится любовник, влиятельный, поддерживающий правильную сторону, который сможет защитить ее и Драко, — пояснил Люциус, — она легче даст развод.

— Развод?

— Да, мы с Гермионой поженимся в кратчайшие сроки, а по правилам хорошего тона перед тем, как делать предложение новой жене, сначала расстаются со старой, — усмехнулся он. — Во-первых, она теперь со мной, а с другой — новый брак убережет меня от Азкабана. И должен же кто-то за ней приглядывать, чтобы она не разрушила Магический мир.

— Я думал, ты влюблен по уши.

— Влюблен. А еще мне пятьдесят, а не пятнадцать. Я вижу практические преимущества официального союза, — Люциус широко улыбнулся. — И хватит уже прятаться за шкафами, дорогая.

Грейнджер вышла из-за книжных стеллажей. Под влиянием Люциуса она словно расцвела, и Северусу тоже захотелось так измениться. Из малозаметного изгоя превратиться в того, к кому испытывают уважение, восхищение, любовь, и неважно, что это была лишь мечта. Он сорок лет жил реальностью и ничего хорошего не видел.

— Мисс Грейнджер, вы бы изменили свои чувства, если бы могли? — спросил Северус, чувствуя легкий укол совести.

— Нет. Может, конечно, это из-за чар, но это и правда чудесно, — Грейнджер подошла к Люциусу и позволила взять себя за руку. — Кроме того, здесь есть и плюсы. У меня будет муж, который умеет обращаться с ножом и вилкой, интересуется не только квиддичем и абсолютно великолепен в постели.

— На столах, дорогая, — пробормотал Люциус. — Постель впереди.

— И должен же кто-то помешать ему разрушить Магический мир, — добавила Грейнджер. Взгляд, которым она обменялась со своим возлюбленным, был нежен и в то же время тверд. — Итак, вы хотите узнать, как решить вашу проблему?

Писала Грейнджер развернуто и с ворохом примечаний. Объясняла она гораздо короче.

— Это просто. Аид —- бог, повелевающий жизнью и смертью, но еще он проводит полгода в разлуке с женой. Он проникнется сочувствием. Только нельзя есть ничего из того, что он предложит, заключать невыполнимых сделок, а если он заберет вас в свое царство, по возвращении не оглядывайтесь.

— И все? Я ожидал большего.

— Собственно, так и есть. Я привыкла упрощать информацию для Гарри. У него масса достоинств, но ума у него не палата, и он любит очертя голову кидаться в авантюры.

Для Северуса было облегчением понять, что он мог относиться к любимому критически — даже если он мысленно смягчил формулировку, и Гарри получился очаровательно порывистым и не забивающим себе голову ерундой — и что мозги у него не вытекли окончательно. Для разговора с Аидом они понадобятся.



➳ ♥ ➳

Сам по себе обряд не представлял сложности. Ветки плюща, остролиста, дуба и ясеня, четыре миллилитра мышиной крови, и никакой Грейнджер, если Северус хотел сохранить свою личную (то есть, благодарю покорнейше, интимную) жизнь в неприкосновенности. Не говоря о том, что формально обряд относился к разделу Темных Искусств, а Люциус внезапно стал щепетильно следить, чтобы его сладенькая изюминка не попала под другое дурное влияние.

— Должно быть, дело приняло отчаянный оборот, если тебе не хочется повыпендриваться перед благодарной аудиторией из-за одного нежелания кого-то развращать. Я думал, именно этим ты всю жизнь и занимался, — съязвил Северус, наблюдая за приготовлениями к обряду.

— Хочешь залезть в постель к Поттеру или нет? — кратко отозвался Люциус и засучил рукава, чтобы начать колдовать. Северус неохотно умолк. Любовь определенно подпортила чье-то чувство юмора.

Прозвучали последние фразы заклинания, зов отправился к духам во тьму, а мышиная кровь растеклась по полу любопытными рисунками, оживающими на глазах.

— Дело сделано, — объявил Люциус. — У тебя на мантии сердечки?

Северус помялся.

— Возможно.

— Ты и впрямь воспринимаешь ситуацию серьезно. Впрочем, ты всегда был старомодным романтиком.

— А вы с твоей сладенькой изюминкой не такие? — пожал он плечами.

— Заниматься такими делами в середине дня ненормально, — заметил Люциус, ловко меняя тему. — Где молния? Где непроглядный мрак? Где чертова атмосфера?

Как по команде, свет, лившийся из окон библиотеки, потух, словно солнце зашло за тучу. Стало холодно, а по спине побежали мурашки, намекая на присутствие сверхъестественных сил.

— Так-то лучше, — заявил Люциус с неуместной веселостью. — Больше похоже на силы тьмы.

— Сердечно рад, что обстановка заслужила твое одобрение, — раздался голос. Из углов выползли тени и, соединившись вместе, образовали человеческий силуэт.

Люциусу хватило ума не комментировать вслух манеру появления божества.

— Зачем меня вызвали?

— Мой бог, я прошу об услуге, — обратился к прибывшему Северус.

— Разумеется. Людям вечно нужна услуга. Нет чтоб позвать поговорить, расспросить, как у меня дела.

— Э-э, как у вас дела? — спросил Северус. После многолетней работы с Дамблдором и его туманных намеков он был готов общаться с любым божеством и угождать любым закидонам.

— Прекрасно, спасибо, что спросил. По крайней мере, ты прилично воспитан, — фыркнул Аид. — У твоего друга хороший вкус. Что ж, говорите, презренные смертные.

— Я умер? — спросил Северус.

Аид вперил в него изучающий взгляд.

— Фактически, нет.

— Но я вышел из тела.

Аид пожал плечами.

— Я хотел бы вернуться, а раз вы бог Подземного мира, я подумал, вы можете в этом помочь.

— Могу. Не бесплатно. Как правило, в обмен на жизнь. Хотя не понимаю, как мы этот вопрос решим, — ухмыльнулся Аид.

— Вы ведь знаете, что Северус поспособствовал падению Лорда Волдеморта, — вмешался Люциус. — Того, кто пытался обмануть смерть семь раз.

Шипение Аида навеяло на них массу неприятных воспоминаний.

— Так может, вы сделаете скидку за уже оказанную услугу? — предложил Северус. — Для божества вроде вас отсрочка, скажем, лет в сто, всего лишь миг. А потом вы заберете жизнь, как положено.

— Двадцать лет, — сказал Аид.

— Вы способны на большее, — Люциус вытянул руки, побуждая Аида согласиться. — Только подумайте: бедный Северус, разлученный с Любимым на целую вечность, непрестанно тоскующий и вздыхающий.

— Подземный мир, как известно, не место для радостей, — сухо заметил Аид. — Сорок лет, и это мое последнее предложение.

— Думаю, нам надо переговорить с Афродитой, — сказал Северус. — Мы с ней быстро поладили.

— Ты пытаешься столкнуть лбами двух богов? — прогремел Аид.

— Как получится.

Аид пробормотал себе под нос что-то насчет насмешек какой-то распутницы, затем заговорил:

— Я не могу предоставить большего, чем имею сам. Если я верну тебя в мир живых, ты сможешь проводить со своим возлюбленным лишь половину года, а другую половину должен будешь быть без него. Тогда я дам тебе твои сто лет. А в ваши дела с Афродитой я не вмешиваюсь.

Северус открыл рот, чтобы возразить, но Люциус его опередил.

— Хорошо, сотня лет, и половину времени провести с Поттером. Мы согласны.

— Мы? — переспросил Северус.

— Я выполнял обряд, — пояснил Люциус. — Так что да, мы согласны.

— Но...

— Заткнись, — прошипел Люциус. — И подумай.

Северус моргнул, мысленно сравнил шесть месяцев и половину отпущенного времени и расплылся в улыбке. Даже самой пылкой влюбленной паре иногда нужно было побыть вдали друг от друга, тем более, его купидонские обязанности никто не отменял. И при этом у него оставалось двенадцать часов в день на своего дражайшего Гарри.

Аид шагнул вперед и протянул ладонь. Чтобы ее удержать, Северусу потребовались неимоверные усилия. От напряжения у него дрожали руки, а по лицу катился градом пот.

— Быть посему, — провозгласил Аид, и его слова прозвучали для Северуса набатом. В глазах потемнело, и наступила тишина.



➳ ♥ ➳

Когда Северус проснулся, ни покрытых перьями, ни кожистых крыльев у него не было. В душе зародилась крохотная надежда. Он пошевелился, ощущая кожей прохладу и шероховатость простыней.

— Кажется, он очнулся, — послышался голос его возлюбленного.

Медленно открыв глаза, он встретился со взглядом Гарри. Прекрасные зеленые глаза, обрамленные немыслимо длинными ресницами, смотрели на него с заботой и беспокойством. Позади Гарри стоял Люциус с Грейнджер, которая выглядела так, будто никакая сила не могла заставить ее отойти.

— Так значит, это не игра воображения, — сказал Северус.

Люциус ухмыльнулся и собственническим жестом положил руку на локоть Грейнджер.

— Ничуть.

— Сколько...

— Я едва успел зайти домой и разобраться с кое-какими делами, пока ты лежал в отключке, — небрежно пояснил он. За его спиной Северус увидел прислоненные к стене лук и колчан. — Шеклболт. Предупреждая твой вопрос.

На лице Гарри читалось смущение, и Северусу захотелось слизнуть морщинки между его бровями и заверить, что все будет в порядке.

— И поскольку я признаю свой долг перед тобой, я припас последнюю стрелу, — добавил Люциус. Он вопросительно выгнул бровь, и Северус кивнул: его сердце по-прежнему стремилось к Гарри.

Когда он завоюет свою любовь, то должен будет преподать ему урок не поворачиваться к врагу спиной, не защитив себя сильными чарами — Люциус шагнул вперед и бесцеремонно воткнул стрелу Гарри в спину.

Прием был грубый, но эффективный.

Беспокойство в глазах Гарри сменилось чувством более глубоким и теплым, зрачки расширились. Он пробежался розовым языком по губам, и у Северуса вырвался невольный стон. Он почти не заметил исчезновения Люциуса с Грейнджер, поскольку Гарри, оправдывая свою репутацию человека порывистого, накинулся на него и стал осыпать страстными поцелуями-укусами. Казалось, в постель к Северусу забрался Гигантский Кальмар, потому что руки Гарри были повсюду одновременно, а член он сосал так, будто делал это всю жизнь.



➳ ♥ ➳

Несколько часов спустя изнуренный, вспотевший, с персональной гриффиндорской грелкой под боком Северус глядел в потолок и размышлял, какое восстанавливающее зелье лучше сварить первым.

В поле зрения появилось парящее перышко.

— Надеюсь, ты не любитель подглядывать, — сказал Северус.

— Тебе ведь нельзя брать работу на дом, — укорил Купидон, пропуская вопрос мимо ушей. Он появился над кроватью, и колыхающиеся крылья овеяли их приятным ветерком.

Гарри, уткнувшийся Северусу в грудь, что-то неразборчиво пробурчал и попытался зарыться глубже. Северус обнял своего возлюбленного крепче.

— Привилегии работы.

— И что мне сказать маме?

— Скажи ей, — ухмыльнулся Северус, — что я получил производственную травму.



-Конец-











URL записи